ИГРУШКА
В Наизнанке начали публиковать тесты конкурса "Игрушка". Раз маски сняты, я тут свой положу.
***
Отец вошел в детскую и замер, ошарашено уставившись на клочки цветной материи, вперемешку с конским волосом покрывающие пол.
- Господи, Хана! Что ты сделала со своей новой куклой? Я так долго выбирал ее для тебя на Римском рынке! Как же ты..?
- Понимаешь, папа, я хотела узнать, где у нее память. У человека она должна быть в голове. Вот помнишь, ты говорил, что Иосиф-гладиатор потерял память, когда его по голове стукнули? Да? А кукла – это же почти человек.
- Почти… - отец горько усмехнулся, - почти! У кукол не бывает памяти, смешно не знать этого в твои годы. Ты хоть понимаешь, что теперь из-за твоей глупости у тебя не будет куклы?
- Почему – не будет, папа? Я ее сохраню. Ей ведь даже не больно теперь, у нее же теперь нет памяти.
Девочка бережно уложила обезглавленную куклу к себе в кровать. Отец вышел. Какая разница, одной куклой больше, одной куклой меньше… все это такая ерунда по сравнению с тем решением, которое ему сегодня пришлось принимать на Совете Старейшин.
***
Жена на кухне резкими движениями перемешивала похлебку. Ее раздражало, что муж подражает римлянам даже в еде. Ладно бы хоть те ели как люди, а то ведь варят мясо прямо с кровью. Спасибо, что хоть молоком не заливают. Она поставила перед мужем миску с ненавистным варевом.
- Ну, рассказывай. Уже весь город гудит об этих повстанцах.
Муж отодвинул похлебку и начал медленно и монотонно, как будто то была речь на Совете.
- Еврейские бунтовщики передали нам, что готовы завтра войти в город. Мы ответили им, что не поддержим их и, в случае необходимости, выступим против них на стороне римской власти. Как честные римляне мы сообщили в Городской Совет, что…
- Как честные кто? - не выдержала жена. - Послушай, тебе не надоела еще эта игра в Римлян? Все эти общественные туалеты и бани, все эти богопротивные театры и гладиаторские бои… Ты еще не наигрался?
- На гладиаторские бои я хожу только, когда борется Иосиф-гладиатор, чтобы держать за него палец вверх, - вдруг ни с того ни с сего начал оправдываться муж.
- Ну, раз ты такой примерный римлянин, так держал бы уже палец вниз, - съязвила жена.
Он осекся.
- К тому же, жизнь его и так потеряла всякий смысл после того, как он забыл человеческую речь. Бессловесная римская игрушка! – добила она свою жертву.
Муж пододвинул похлебку и молча принялся за еду. А ведь мясо с кровью действительно куда вкуснее! Как ей это объяснить? Она ведь и пробовать не хочет. Вот ведь упертая женщина! Он доел и отставил миску в сторону. Жена даже не шелохнулась, чтоб ее убрать.
- Как ты не понимаешь, римская культура – это прогресс человечества! Водопровод, фонтаны, дороги… Ты посмотри, какие совершенные дороги, с ливневыми стоками, ровные, как стрела. А архитектура? Даже не на храм, ты просто на свой, на свой дом посмотри! Это ли не культура? И мы - часть великой римской культуры. Городской Совет считается с нашим мнением.
- Ну и что ж вам ответил ваш Городской Совет?
- Городской Совет горячо одобрил наше решение и просил в знак верности римской власти на время беспорядков вывести всю еврейскую общину в соседнюю еврейскую деревню.
- В знак верности? Ха! Ну, вот теперь иди и объясняй своему истинно римскому ребенку, почему именно она должна сейчас встать и под покровом ночи убираться из города. Почему ей придется ютиться в погребе каких-нибудь еврейских крестьян, пока родная римская власть не позволит ей вернуться.
Дочь безмятежно спала. Отец осторожно взял ее на руки, взглянул на обрывки римской куклы, вспомнил об Иосифе-гладиаторе, проглотил комок в горле и вышел из дому. Он нес ее на руках до самой деревни.
***
Крики и плач стихли к полудню, но выйти из погреба они решились только вечером следующего дня, благо в погребе было немного овощей и воды.
Дождавшись, пока последний еврей покинет город, римские власти направили в деревню карательный отряд: не разумно оставлять на пути мятежников целую деревню потенциальных их союзников. Расчет был верным, повстанцы, оставшиеся без поддержки, обошли город стороной.
Отец открыл дверь погреба. Глаза долго привыкали к свету, хотя лучше б было им ослепнуть совсем.
- Не смотри туда, - сказал отец и прикрыл девочке глаза ладонью.
- Им уже не больно, - сказала мать.
Они вышли на улицу. Деревня была пуста.
- И куда теперь? – голос матери звучал как-то хрипло и незнакомо.
- Домой? – неуверенно произнес отец.
- Конечно, там же великая культура, водопровод и общественный туалет, - съязвила мать.
- И моя кукла! – радостно отозвалась дочь.
Они шли молча. На подходе к городу их нагнал Моше, хозяин обувной лавки.
- Домой?
- Домой.
-Ну, с другой стороны, их можно понять…
Они старались не смотреть друг другу в глаза.
Дома все было как прежде. Даже миска с присохшей за два дня мясной похлебкой так и стояла на столе.
***
Ангел вошел и замер, ошарашено глядя вниз.
- Господи! Что это за вонь? Что ты опять сделал со своим народом!
- Понимаешь, я хотел узнать, где у него память. Люди – они же почти боги?
- Почти..- ангел горько усмехнулся. – Почти!
***
Отец вошел в детскую и замер, ошарашено уставившись на клочки цветной материи, вперемешку с конским волосом покрывающие пол.
- Господи, Хана! Что ты сделала со своей новой куклой? Я так долго выбирал ее для тебя на Римском рынке! Как же ты..?
- Понимаешь, папа, я хотела узнать, где у нее память. У человека она должна быть в голове. Вот помнишь, ты говорил, что Иосиф-гладиатор потерял память, когда его по голове стукнули? Да? А кукла – это же почти человек.
- Почти… - отец горько усмехнулся, - почти! У кукол не бывает памяти, смешно не знать этого в твои годы. Ты хоть понимаешь, что теперь из-за твоей глупости у тебя не будет куклы?
- Почему – не будет, папа? Я ее сохраню. Ей ведь даже не больно теперь, у нее же теперь нет памяти.
Девочка бережно уложила обезглавленную куклу к себе в кровать. Отец вышел. Какая разница, одной куклой больше, одной куклой меньше… все это такая ерунда по сравнению с тем решением, которое ему сегодня пришлось принимать на Совете Старейшин.
***
Жена на кухне резкими движениями перемешивала похлебку. Ее раздражало, что муж подражает римлянам даже в еде. Ладно бы хоть те ели как люди, а то ведь варят мясо прямо с кровью. Спасибо, что хоть молоком не заливают. Она поставила перед мужем миску с ненавистным варевом.
- Ну, рассказывай. Уже весь город гудит об этих повстанцах.
Муж отодвинул похлебку и начал медленно и монотонно, как будто то была речь на Совете.
- Еврейские бунтовщики передали нам, что готовы завтра войти в город. Мы ответили им, что не поддержим их и, в случае необходимости, выступим против них на стороне римской власти. Как честные римляне мы сообщили в Городской Совет, что…
- Как честные кто? - не выдержала жена. - Послушай, тебе не надоела еще эта игра в Римлян? Все эти общественные туалеты и бани, все эти богопротивные театры и гладиаторские бои… Ты еще не наигрался?
- На гладиаторские бои я хожу только, когда борется Иосиф-гладиатор, чтобы держать за него палец вверх, - вдруг ни с того ни с сего начал оправдываться муж.
- Ну, раз ты такой примерный римлянин, так держал бы уже палец вниз, - съязвила жена.
Он осекся.
- К тому же, жизнь его и так потеряла всякий смысл после того, как он забыл человеческую речь. Бессловесная римская игрушка! – добила она свою жертву.
Муж пододвинул похлебку и молча принялся за еду. А ведь мясо с кровью действительно куда вкуснее! Как ей это объяснить? Она ведь и пробовать не хочет. Вот ведь упертая женщина! Он доел и отставил миску в сторону. Жена даже не шелохнулась, чтоб ее убрать.
- Как ты не понимаешь, римская культура – это прогресс человечества! Водопровод, фонтаны, дороги… Ты посмотри, какие совершенные дороги, с ливневыми стоками, ровные, как стрела. А архитектура? Даже не на храм, ты просто на свой, на свой дом посмотри! Это ли не культура? И мы - часть великой римской культуры. Городской Совет считается с нашим мнением.
- Ну и что ж вам ответил ваш Городской Совет?
- Городской Совет горячо одобрил наше решение и просил в знак верности римской власти на время беспорядков вывести всю еврейскую общину в соседнюю еврейскую деревню.
- В знак верности? Ха! Ну, вот теперь иди и объясняй своему истинно римскому ребенку, почему именно она должна сейчас встать и под покровом ночи убираться из города. Почему ей придется ютиться в погребе каких-нибудь еврейских крестьян, пока родная римская власть не позволит ей вернуться.
Дочь безмятежно спала. Отец осторожно взял ее на руки, взглянул на обрывки римской куклы, вспомнил об Иосифе-гладиаторе, проглотил комок в горле и вышел из дому. Он нес ее на руках до самой деревни.
***
Крики и плач стихли к полудню, но выйти из погреба они решились только вечером следующего дня, благо в погребе было немного овощей и воды.
Дождавшись, пока последний еврей покинет город, римские власти направили в деревню карательный отряд: не разумно оставлять на пути мятежников целую деревню потенциальных их союзников. Расчет был верным, повстанцы, оставшиеся без поддержки, обошли город стороной.
Отец открыл дверь погреба. Глаза долго привыкали к свету, хотя лучше б было им ослепнуть совсем.
- Не смотри туда, - сказал отец и прикрыл девочке глаза ладонью.
- Им уже не больно, - сказала мать.
Они вышли на улицу. Деревня была пуста.
- И куда теперь? – голос матери звучал как-то хрипло и незнакомо.
- Домой? – неуверенно произнес отец.
- Конечно, там же великая культура, водопровод и общественный туалет, - съязвила мать.
- И моя кукла! – радостно отозвалась дочь.
Они шли молча. На подходе к городу их нагнал Моше, хозяин обувной лавки.
- Домой?
- Домой.
-Ну, с другой стороны, их можно понять…
Они старались не смотреть друг другу в глаза.
Дома все было как прежде. Даже миска с присохшей за два дня мясной похлебкой так и стояла на столе.
***
Ангел вошел и замер, ошарашено глядя вниз.
- Господи! Что это за вонь? Что ты опять сделал со своим народом!
- Понимаешь, я хотел узнать, где у него память. Люди – они же почти боги?
- Почти..- ангел горько усмехнулся. – Почти!
no subject
Понравилось.
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
Евреи никогда не имели ничего против фонтанов
Re: Евреи никогда не имели ничего против фонтанов
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
жизнь она разная
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Очень.
no subject
no subject
no subject
no subject
*задумалась*
no subject
(no subject)
no subject
no subject
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
все будет хорошо, не боись!
(no subject)
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
браво
а можно я это утащу на неогранку?
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject